Надёжный маленький оркестрик

Казалось бы, режиссерская биография Сергея Арцибашева складывалась удачно. После Свердловского театрального училища он поступил в ГИТИС (правда, со второго раза) и попал на курс Марии Осиповны Кнебель, ученицы К. С. Станиславского, участницы студии Михаила Чехова. Ее мастерскую оканчивал Анатолий Эфрос, Анатолий Васильев. Попасть в ГИТИС в те годы на режиссерский факультет — уже большое везение, а попасть к подлинному мастеру — везение вдвойне. И тут на старте профессиональной биографии Сергея карта счастливо легла.

Но получить образование в престижном ВУЗе — полдела. Куда податься после окончания института, получить, выражаясь бюрократическим языком тех лет, распределение. Далеко не все выпускники оказывались готовыми к безработице и невостребованности. И снова Арцибашева ожидал зигзаг удачи.

Свой дипломный спектакль Сергей поставил по трем одноактным современным пьесам — «Женщина и дети» А. Володина, «Два пуделя» С. Злотникова, «Любовь» Л. С. Петрушевской — назвав его «Надежды маленький оркестрик». И Юрий Петрович Любимов, посмотрев спектакль, приглашает Арцибашева на должность очередного режиссера в Театр на Таганке. Мало того, берет в афишу прославленного театра спектакль, выпущенный в ГИТИСе. Снова — счастливый билет!? 

В конце 70-х — начале 80-х в ареопаг современной режиссуры входили небожители Юрий Любимов, Георгий Товстоногов, Олег Ефремов, Марк Захаров. А уж получить постановку у этих режиссеров надо было заслужить. Просачивались единицы. Однако этот успех сменяется, как в жизни и случается, если не черной, то серой полосой.

Смею предположить, что Ю. П. Любимов с самого начала знал, что Арцибашева он зовет как именно очередного режиссера, то есть не постановщика собственных спектаклей, а разминальщика его собственных постановок. За девять лет работы на Таганке Сергей не смог выпустить ни одного спектакля из девяти предложенных Любимову. В чем признавался мне в интервью. Молодой режиссер, как пошутил в свое время Григорий Заславский, получал опыт двухгодичника — должен был работать на хозяина.

Прошло девять изнурительных лет. Место работы есть, а работы нет. Неслучайно брежневское время определили словом «застой». В театре, литературе молодую режиссуру, писателей выдерживали, томили. Искусственно продляли возраст молодости: в пятьдесят Каму Гинкаса называли молодым режиссером. Мол, подожди, театр получишь, повзрослей до семидесяти. Немало режиссеров мирилось с положением очередных, обреченных быть вторыми, а то и третьими. Спектакли ими ставились, но биография не складывалась.

Могу сказать, что те годы Арцибашев переживал тяжело, на грани отчаяния. Арцибашева не радовала такая перспектива, он делает решительный шаг и уходит из Театра на Таганке, получив театр в Москве, о котором почти никто не знал. Такие фантомные театры в столице существовали всегда, затерявшись в мегаполисе. По сути, надо было начинать с нуля. Помещения не было. Этот театр значился как Театр комедии. Поначалу свои спектакли играли в снятых ДК, потом облюбовали практически комнату на Ольховке, в которой с трудом умещалось человек пятьдесят, а уже потом выделили здание на улице Покровка и переименовали себя в Театр на Покровке.

Новый художественный руководитель Дмитрий Бикбаев сократил название театра: теперь оно звучит совсем кратко: «Покровка.Театр».

На Таганке долго шел спектакль «Надежды маленький оркестрик». Его постоянно дирекция отправляла на гастроли по стране. И спектакль в труппе прозвали «НадЁжный маленький оркестрик». Таким же надёжным стал и Театр на Покровке. Об этом в следующий раз.